Главная \ Статьи \ Внутрь или наружу?

Внутрь или наружу?

Внутрь или наружу?

Внутрь или наружу?

Последняя, четвёртая дихотомия (пара взаимоисключающих признаков) Юнга известна всем и наиболее полна стереотипами и бытовой трактовкой названия. Да-да, мы поговорим с вами про интроверсию и экстраверсию!

Бытовую трактовку про общительность и необщительность мы и так знаем, останавливаться не будем, куда интереснее – почему она именно такая?

Давным-давно, в далёкой Британии жил был один британский учёный – Ганс Айзенк. Жил в очень интересное время, когда психологические знания развивались, вторая мировая гремела вовсю и… это не имеет особого значения. Для нас важно то, что Айзенк сделал гоблинский перевод работ Юнга, в которых полностью изменил исходные определения интроверсии и экстраверсии. Про экстравертов было написано, что «типичный экстраверт — личность общительная, направленная на развитие контактов вовне, широкий круг знакомств. Добродушен, весел, беззаботен и оптимистичен. Для него типична импульсивность, вспыльчивость, действия под действием момента, предпочитает действовать, имеет склонность к аггрессивности. Оптимистичен, строгий контроль поступков не проявляет, склонен к риску», а что у нас с интровертами?

Функции  в равном количестве встречаются у всех людей. Путём нехитрых умозаключений мы получаем что, судя по всему, интроверт – личность необщительная, зол, уныл, угрюм и пессимистичен. Что-то не очень складывается картинка нормального человека, верно? А ведь именно Айзенковская, а не Юнговская трактовка признаков используется в современной психологии!

Ладно, а если серьёзно – изначально Карл Юнг вывел интроверсию и экстраверсию как установки на внешний, либо внутренний мир у человека.

Экстраверт воспринимает мир объективно, а себя – как один из объектов этого мира. Для экстраверта всё вокруг существует просто как факт - «Есть я, есть стол, есть мешок картошки и ворона на заборе» и всё это будет существовать даже тогда, когда не станет самого экстраверта. Для них характерно объектное восприятие реальности. Экстраверт отслеживает огромное количество внешних процессов и не может абстрагироваться от них – на занятиях в школе или в университете часто можно видеть, что ребёнок реагирует частью своего внимания на всё – преподаватель рассказывает, в коридоре кто-то ходит, о, птичка села на ветку, а за окном проехал грузовик. При этом понять ЧТО у экстраверта самого внутри, понять себя самого, для него крайне сложно.

Интроверт, напротив, воспринимает окружающую действительность субьективно, в ключе того насколько она имеет отношение к нему лично. Стол, мешок картошки и ворона будут существовать в мире интроверта только тогда, когда это будет иметь к нему отношение. Стоять в переполненном автобусе и разговаривать с человеком, абстрагировавшись от всего – легко, их не существует. Сесть в угол кабинета спиной к коллегам чтоб не отвлекаться – не вопрос. У экстраверта, кстати, от подобной перспективы волосы начинают на голове шевелиться. Количество внешних процессов, которые может держать в голове интроверт, очень ограничено – это семь, плюс-минус два. Это стоит принимать во внимание и не отвлекать его, например, за рулём.

В моей практике был случай, когда у преподавателя-интроверта в университете студенты умудрились на экзамене списывать, сидя в первом ряду, и держа учебник на коленях – профессор справедливо полагал что стоит присматриваться к студентам, сидящим сзади, а при большом количестве людей, уследить за всеми было невозможно. При этом преподаватель-экстраверт, даже не поворачивая головы, умудрялся замечать малейшие поползновения студентов на другом конце аудитории.

А общительность и необщительность, которую имеют ввиду большинство, когда говорят об интровертах и экстравертах, это – правильно, это скорее, пара функций «логика» – «этика». Любой интровертный этик будет намного более общительным и коммуникабельным, чем экстравертный логик